Кукрыниксы. И.Ильф и Е.Петров – “Фунт”

By admin | Июнь 28, 2016
Under: Ильф и Петров, Кукрыниксы
Comments: Комментарии выключены

Kukriniksi Funt Ilya Ilf Evgeny Petrov Golden Calf 1968

Кукрыниксы. Фунт.
Иллюстрация к роману И.Ильфа и Е.Петрова “Золотой теленок”.

В эту минуту дверная ручка конторы задергалась. За стеклом топтался старик в заштопанной белыми нитками панаме и широком чесучовом пиджаке, из-под которого виднелся пикейный жилет. Старик вытягивал куриную шею и прикладывал к стеклу большое ухо.
- Закрыто, закрыто! – поспешно крикнул Остап. – Заготовка копыт временно прекращена. Однако старик продолжал делать руками знаки. Если бы Остап не впустил старого беложилетника, то, может быть, магистральная линия романа пошла бы в ином направлении и никогда не произошли быте удивительные события, в которых пришлось участвовать и великому комбинатору, и его раздражительному курьеру, и беспечному уполномоченному по копытам, и еще многим людям, в том числе некоему восточному мудрецу, внучке старого ребусника, знаменитому общественнику, начальнику “Геркулеса”, а также большому числу советских и иностранных граждан.
Но Остап отворил дверь. Старик, скорбно улыбаясь, прошел за барьер и опустился на стул. Он закрыл глаза и молча просидел на стуле минут пять. Слышны были только короткие свистки, которые время от времени подавал его бледный нос. Когда сотрудники конторы решили, что посетитель никогда уже не заговорит и стали шепотом совещаться, как бы поудобнее вынести его тело на улицу, старик поднял коричневые веки и низким голосом сказал:
- Моя фамилия – Фунт. Фунт.
- И этого, по-вашему, достаточно, чтобы врываться в учреждения, закрытые на обед? – весело сказал Бендер.
- Вот вы смеетесь, – ответил старик, а моя фамилия – Фунт. Мне девяносто лет.
- Что же вам угодно? – спросил Остап, начиная терять терпение.
Но тут гражданин Фунт снова замолк и молчал довольно продолжительное время.
- У вас контора, – сказал он, наконец.
- Да, да, контора, – подбадривал Остап. – Дальше, дальше.
Но старик только поглаживал себя рукой по колену.
- Вы видите на мне эти брюки? – промолвил он после долгого молчания. – Это пасхальные брюки. Раньше я надевал их только на пасху, а теперь я ношу их каждый день.
И несмотря на то, что Паниковский шлепнул его по спине, дабы слова выходили без задержки, Фунт снова затих. Слова он произносил быстро, но между фразами делал промежутки, которые простирались иногда до трех минут. Для людей, не привыкших к этой особенности Фунта, разговор с ним был невыносим. Остап уже собирался взять Фунта за крахмальный ошейник и указать ему путь-дорогу, когда старик снова раскрыл рот. В дальнейшем разговор принял такой занятный характер, что Остапу пришлось примириться с фунтовской манерой вести беседу.
- Вам не нужен председатель? – спросил Фунт.
- Какой председатель? – воскликнул Бендер.
- Официальный. Одним словом, глава учреждения.
- Я сам глава.
- Значит, вы собираетесь отсиживать сами? Так бы сразу сказали. Зачем же вы морочите мне голову уже два часа?
Старик в пасхальных брюках разозлился, но паузы между фразами не уменьшились.
- Я – Фунт, – повторил он с чувством. – Мне девяносто лет. Я всю жизнь сидел за других. Такая моя профессия – страдать за других.
- Ах, вы подставное лицо?
- Да, – сказал старик, с достоинством тряся головой. – Я – зицпредседатель Фунт. Я всегда сидел. Я сидел при Александре Втором “Освободителе”, при Александре Третьем “Миротворце”, при Николае Втором “Кровавом”.
И старик медленно загибал пальцы, считая царей.
- При Керенском я сидел тоже. При военном коммунизме я, правда, совсем не сидел, исчезла чистая коммерция, не было работы. Но зато как я сидел при нэпе) Как я сидел при нэпе! Это были лучшие дни моей жизни. За четыре года я провел на свободе не больше трех месяцев. Я выдал замуж внучку, Голконду Евсеевну, и дал за ней концертное фортепьяно, серебряную птичку и восемьдесят рублей золотыми десятками. А теперь я хожу и не узнаю нашего Черноморска. Где это все? Где частный капитал? Где первое общество взаимного кредита? Где, спрашиваю я вас, второе общество взаимного кредита? Где товарищество на вере? Где акционерные компании со смешанным капиталом? Где это все? Безобразие!

Кукрыниксы – Ильф и Петров. “Воробьянинов и Бендер в лодке”

By admin | Июнь 17, 2016
Under: Ильф и Петров, Кукрыниксы
Comments: Комментарии выключены
Kukryniksy - Vorobianinov and Bender in the Boat. Illustration Novel 'The Twelve Chairs' by Ilya Ilth and Evgeny Petrov. Chapter I

Кукрыниксы – “Воробьянинов и Бендер в лодке”

Илья Ильф и Евгений Петров. “Двенадцать стульев”.
ГЛАВА XXXV. И ДР.

– Стул! — закричал Остап. — Администратор! Наш стул плывет.
Компаньоны подплыли к стулу. Он покачивался, вращался, погружался в воду, снова выплывал, удаляясь от лодки концессионеров. Вода свободно вливалась в его распоротое брюхо.
Это был стул, вскрытый на “Скрябине” и теперь медленно направляющийся в Каспийское море.
– Здорово, приятель!– крикнул Остап. — Давненько не виделись! Знаете, Воробьянинов, этот стул напоминает мне нашу жизнь. Мы тоже плывем по течению. Нас топят, мы выплываем, хотя, кажется, никого этим не радуем. Нас никто не любит, если не считать Уголовного розыска, который тоже нас не любит. Никому до нас нет дела. Если бы вчера шахматным любителям удалось нас утопить, от нас остался бы только один протокол осмотра трупов: “Оба тела лежат ногами к юго-востоку, а головами с северо-западу. На теле рваные раны, нанесенные, по-видимому, каким-то тупым орудием”. Любители били бы нас, очевидно, шахматными досками. Орудие, что и говорить, туповатое… “Труп первый принадлежит мужчине лет пятидесяти пяти, одет в рваный люстриновый пиджак, старые брюки и старые сапоги. В кармане пиджака удостоверение на имя Конрада Карловича гр. Михельсона…” Вот, Киса, что о вас написали бы.
– А о вас бы что написали? — сердито спросил Воробьянинов.
– О! Обо мне написали бы совсем другое. Обо мне написали бы так: “Труп второй принадлежит мужчине двадцати семи лет. Он любил и страдал. Он любил деньги и страдал от их недостатка. Голова его с высоким лбом, обрамленным иссиня-черными кудрями, обращена к солнцу. Его изящные ноги, сорок второй номер ботинок, направлены к северному сиянию. Тело облачено в незапятнанные белые одежды, на груди золотая арфа с инкрустацией из перламутра и ноты романса: “Прощай ты, Новая деревня”. Покойный юноша занимался выжиганием по дереву, что видно из обнаруженного в кармане фрака удостоверения, выданного 23 VIII-24 г. кустарной артелью “Пегас и Парнас” за No 86/1562″. И меня похоронят, Киса, пышно, с оркестром, с речами, и на памятнике моем будет высечено: “Здесь лежит известный теплотехник и истребитель Остап-Сулейман-Берта-Мария Бендер-бей, отец которого был турецко-подданным и умер, не оставив сыну своему Остапу-Сулейману ни малейшего наследства. Мать покойного была графиней и жила нетрудовыми доходами”.
Разговаривая подобным образом, концессионеры приткнулись к чебоксарскому берегу.

Илья Ильф, Евгений Петров. “Двенадцать стульев”. Федерация 1933.

Кукрыниксы – Ильф и Петров. “В уездном городе N…”

By admin | Июнь 17, 2016
Under: Ильф и Петров, Кукрыниксы
Comments: Комментарии выключены
Kukryniksy - City N. Lllustration Novel 'The Twelve Chairs' by Ilya Ilth and Evgeny Petrov. Chapter I

Кукрыниксы – “В уездном городе N…”. Илья Ильф и Евгений Петров – “Двенадцать стульев”

Илья Ильф и Евгений Петров. “Двенадцать стульев”.
ГЛАВА 1. БЕЗЕНЧУК И “НИМФЫ”
В уездном городе N было так много парикмахерских заведений и бюро похоронных процессий, что казалось, жители города рождаются лишь затем, чтобы побриться, остричься, освежить голову вежеталем и сразу же умереть. А на самом деле в уездном городе N люди рождались, брились и умирали довольно редко. Жизнь города была тишайшей.
Илья Ильф, Евгений Петров. “Двенадцать стульев”. Федерация 1933.

Верейский О.Г. – Бунин И.А. «Митина любовь»

By admin | Апрель 2, 2016
Under: Бунин И.А., Верейский О.Г.
Comments: Комментарии выключены

Vereisky_OG - Bunin_IA. Mitya's Love

Верейский О.Г. – Бунин И.А. «Митина любовь»
“По ночам он почти не спал. Прелесть этих лунных ночей была несравненна. Тихо-тихо стоял ночной млечный сад. Осторожно, изнемогая от неги, пели ночные соловьи, состязаясь друг с другом в сладости и тонкости песен, в их чистоте, тщательности, звучности. И тихая, нежная, совсем бледная луна низко стояла над садом, и неизменно сопутствовала ей мелкая, несказанно прелестная зыбь голубоватых облаков…”

Верейский О.Г. – Бунин И.А. «Руся»

By admin | Апрель 2, 2016
Under: Бунин И.А., Верейский О.Г.
Comments: Комментарии выключены

Vereisky_OG - Bunin_IA. Rusia (Dark Alleys)

Верейский О.Г.  - Бунин И.А. «Руся» (Из сборника «Темные аллеи»).
«Руся».
«Через голову она разделась, забелела в сумраке всем своим долгим телом и стала обвязывать голову косой, подняв руки, показывая темные мышки и поднявшиеся груди, не стыдясь своей наготы и темного мыска под животом. Обвязав, быстро поцеловала его, вскочила на ноги, плашмя упала в воду, закинув голову назад, и шумно заколотила ногами…»

Боклевский П.М. – Гоголь Н.В. “Капитан Копейкин”

By admin | Февраль 5, 2016
Under: Боклевский П.М., Гоголь Н.В.
Comments: Комментарии выключены

Gogol - Boklevskiy. Captain Kopeikin. Drawing

Капитан Копейкин.
Рисунок П.М.Боклевского. Карандаш.
Ист. Н.В.Гоголь. Собрание сочинений в шести томах. Том пятый. Мертвые души. ГИХЛ,1949.

Повесть о капитане Копейкине
     ”После   кампании  двенадцатого  года,  судырь  ты  мой,  -  так  начал почтмейстер,  несмотря  на  то  что  в комнате сидел не один сударь, а целыхшестеро,  -  после кампании двенадцатого года, вместе с ранеными прислан был и  капитан  Копейкин.  Пролетная голова, привередлив, как черт, побывал и на гауптвахтах   и  под  арестом,  всего  отведал.  Под  Красным  ли,  или  под Лейпцигом,  только,  можете  вообразить, ему оторвало руку и ногу. Ну, тогда еще  не  успели сделать насчет раненых никаких, знаете, эдаких распоряжений; этот  какой-нибудь  инвалидный  капитал  был уже заведен, можете представить себе,  в  некотором  роде  после. Капитан Копейкин видит: нужно работать бы, только  рука-то  у него, понимаете, левая. Наведался было домой к отцу, отец говорит:  “Мне  нечем  тебя кормить, я – можете представить себе, – сам едва достаю  хлеб”.  Вот  мой капитан Копейкин решился отправиться, судырь мой, в Петербург,  чтобы хлопотать по начальству, не будет ли какого вспоможенья…
Как-то  там,  знаете,  с обозами или фурами казенными, – словом, судырь мой, дотащился  он  кое-как  до  Петербурга.  Ну, можете представить себе: эдакой какой-нибудь,  то есть, капитан Копейкин и очутился вдруг в столице, которой подобной,  так  сказать,  нет  в  мире!  Вдруг  перед ним свет, относительно сказать,  некоторое  поле  жизни,  сказочная  Шехерезада, понимаете, эдакая. Вдруг  какой-нибудь  эдакой,  можете представить себе, Невский прешпект, или там,   знаете,   какая-нибудь   Гороховая,   черт  возьми,  или  там  эдакая какая-нибудь  Литейная;  там  шпиц  эдакой какой-нибудь в воздухе; мосты там висят  эдаким  чертом,  можете  представить  себе,  без  всякого,  то  есть, прикосновения,  -  словом, Семирамида, судырь, да и полно! Понатолкался было нанять   квартиру,   только   все  это  кусается  страшно:  гардины,  шторы, чертовство  такое,  понимаете  ковры  – Персия, судырь мой, такая… словом, относительно  так сказать, ногой попираешь капиталы. Идем по улице, а уж нос слышит,  что пахнет тысячами; а умоет капитана Копейкина весь ассигнационный банк,  понимаете,  из  каких-нибудь  десяти  синюх  да  серебра  мелочь. Ну, деревни  на это не купишь, то есть и купишь, может быть если приложишь тысяч сорок,  да сорок-то тысяч нужно занять у французского короля. Ну, как-то там приютился  в  ревельском  трактире  за рубль в сутки; обед – щи, кусок битой говядины…  Видит:  заживаться  нечего. Расспросил, куда обратиться. Что ж, куда  обратиться?  Говоря: высшего начальства нет теперь в столице, все это, поли  маете,  в  Париже,  войска  не возвращались, а есть, говорят временная комиссия.  Попробуйте,  может быть, что-нибудь там могут. “Пойду в комиссию, -  говорит  Копейкин,  скажу:  так и так, проливал, в некотором роде, кровь, относительно  сказать, жизнью жертвовал”. Вот, судырь мой, вставши пораньше, поскреб  он  себе  левой  рукой  бороду, потому что платить цирюльнику – это составит,  в некотором роде, счет, натащил на себя мундиришка и на деревяшке своей,  можете  вообразить,  отправился  в  комиссию….

Боклевский П.М. – Гоголь Н.В. “Породистая стройная девка”

By admin | Февраль 4, 2016
Under: Боклевский П.М., Гоголь Н.В.
Comments: Комментарии выключены

Gogol - Boklevskiy. Races Harmonys Girl Tentetnikov. Drawing

“Породистая стройная девка” Тентетникова.
Рисунок П.М.Боклевского. Карандаш.
Ист. Н.В.Гоголь. Собрание сочинений в шести томах. Том пятый. Мертвые души. ГИХЛ,1949.
…У Селифана была другого рода приманка. На деревне, что ни вечер, пелись песни, заплетались и расплетались весенние хороводы. Породистые, стройные девки, каких трудно было найти в другом месте, заставляли его по нескольким часам стоять вороной. Трудно было сказать, которая лучше: все белогрудые, белошейные, у всех глаза репой, у всех глаза с поволокой, походка павлином и коса до пояса. Когда, взявшись обеими руками за белые руки, медленно двигался он с ними в хороводе или же выходил на них стеной, в ряду других парней, и погасал горячо рдеющий вечер, и тихо померкала вокруг окольность, и далече за рекой отдавался верный отголосок неизменно грустного напева, — не знал он и сам тогда, что с ним делалось. Долго потом во сне и наяву, утром и в сумерки все мерещилось ему, что в обеих руках его белые руки и движется он с ними в хороводе. Махнув рукой, говорил он: «Проклятые девки!»

.